Всяческий Бред : Jul2013

Все, что создало величие цивилизаций: наука, искусство, философские системы, религии, военное могущество и т. д. -- было созданием отдельных личностей, а не общественных организаций. Важнейшие открытия и культурные успехи, которыми пользуется все человечество, были осуществлены отборными людьми, редкими и высшими продуктами некоторых наиболее даровитых рас. Народы, у которых индивидуализм наиболее развит, только благодаря этому и стоят во главе цивилизаций и господствуют ныне в мире.

В течение веков, т. е. в течение многих лет, предшествовавших нашему веку, общественная организация, по крайней мере у латинских народов, была всемогуща. Отдельная личность вне ее была ничто. Революция, венец всех доктрин писателей XVIII века, представляет, быть может, первую серьезную попытку реакции индивидуализма; но, освободив, по крайней мере в теории, отдельную личность, она ее изолировала от ее касты, от семьи, от социальных или религиозных групп, к которым она принадлежала, предоставив ее только самой себе и заменив, таким образом, общество разрозненными людьми, не имеющими взаимной связи.

Такая организация не могла долго удержаться у народов, мало приспособленных по своим наследственным свойствам, по своим учреждениям и своему воспитанию к тому, чтобы рассчитывать только на свои силы и управляться без руководителей. Такие народы жадно добиваются равенства, но мало интересуются свободой. Свобода -- это состязание, непрестанная борьба, мать всякого прогресса; в ней могут торжествовать только самые способные, сильные люди; слабые же, как вообще в природе, осуждены на гибель. Только сильные могут переносить одиночество и рассчитывать лишь на самих себя. Слабые к этому не способны. Они скорее предпочтут самое тяжелое рабство, чем одиночество и отсутствие поддержки. Разрушенные революцией корпорации и касты служили человеку основной поддержкой в жизни, и очевидно, что они соответствовали психологической необходимости, ибо в настоящее время они всюду возрождаются под новыми именами, особенно под именем синдикатов. Эти синдикаты позволяют отдельным своим членам сводить свою работу к минимуму, тогда как индивидуализм требует от человека обратного. Предоставленный себе пролетарий -- ничто и ничего не может сделать; в союзе с равными себе он становится грозной силой. Если синдикат и не может дать ему способностей и ума, то, по меньшей мере, придает ему силу, отнимая лишь свободу, которой он не сумел бы и воспользоваться.

Развитие индивидуализма неизбежно приводит к тому, что отдельная личность оказывается одинокой среди яростной борьбы аппетитов. Расы молодые, сильные, среди которых нет большого различия в умственном развитии отдельных людей, каковы, например, англосаксы, легко мирятся с таким порядком. Посредством ассоциаций, английские и американские рабочие отлично умеют бороться против требований капитала и не поддаются его тирании. Всякий интерес сумел, таким образом, отвоевать себе место. Но в расах старых, у которых в течение веков и благодаря системе воспитания инициатива ослабела, последствия развития индивидуализма были очень тяжелы. Философы минувшего века и революция, разрушая окончательно все религиозные и социальные связи: церковь, семью, касты, корпорации, поддерживавшие существование человека и служившие ему надежной опорой, рассчитывали, конечно, создать нечто крайне демократическое. В действительности же это разрушение совершенно непредвиденно породило финансовую аристократию, с подавляющим могуществом царствующую над массой беззащитных разъединенных людей. Феодальный владетель не обращался так сурово со своими наемниками, как обращается иногда промышленный современный туз, король фабрик и заводов, со своими рабочими. Эти последние в теории пользуются всеми свободами и равноправны со своим хозяином, а на деле они чувствуют тяготеющие над собою, по крайней мере в виде угроз, тяжелые цепи зависимости и страх нищеты.
...

На прошлогодней конференции по безопасности в Мельбурне Барнаби Джек начал с убийственной демонстрации: злоумышленник, вооруженный только ноутбуком, с расстояния 15 метров взламывает кардиостимулятор, установленный в грудной клетке жертвы, и заставляет чудо-гаджет выпустить разряд на 830 вольт.

Минувшей зимой в популярном сериале про маньяка Шерлока Холмса «Elementary» один из эпизодов (21 серия «A Landmark Story») был посвящен именно такому убийству: нехороший человек по имени Даниэль Готтлиб с помощью лэптопа отключает кардиосимулятор хорошего человека ван дер Хоффа. Хорошо помню, какое неприятное впечатление произвел на меня этот сюжет и как я успокоил себя мыслью о художественном вымысле создателей фильма.

Теперь, когда лишь post mortem мы узнаем о том, что убийство с помощью беспроводного компьютерного воздействия на кардиостимулятор — это не фантазии «Elementary», а довольно просто реализуемый хак, продемонстрированный Барнаби Джеком аккурат накануне съемок сериала, становится уже совсем не по себе.

На осенней конференции в Мельбурне хакер, однако, показал гораздо больше, чем разряд в 830 вольт, вызываемый в кардиостимуляторе дистанционно. Барнаби Джек с того же расстояния — до 15 метров — сумел полностью переписать прошивку кардиостимулятора, которая в обновленном виде помимо контроля над самим гаджетом получает возможность загружать вредоносный код дальше — на серверы производителя, координирующие все выпущенные кардиостимуляторы: «По сути мы имеем дело с червем, обладающим потенциалом совершить массовое убийство», — порадовал общественность Барнаби Джек.

Но и это еще не все. Модификация кода в прошивке кардиостимулятора позволяет запустить также локальную цепочку «уничтожений»: самоубийственный код (команда на выдачу отложенного во времени смертельного токового разряда) может передаваться от кардиостимулятора к кардиостимулятору всякий раз, как два гаджета будут располагаться в непосредственной близости друг от друга.

Еще раньше — весной 2012 года — Барнаби Джек продемонстрировал потенциально смертельную опасность, которую представляют собой инсулиновые помпы. Мне как диабетику это открытие хакера особенно «приглянулось». Не думаю, что многие читатели представляют себе работу этого устройства, поэтому даю небольшую справку.

Инсулиновая помпа — это маленький гаджет, который больной диабетом первого типа (инсулинозависимый, в отличие от второго типа, при котором уровень сахара в крови регулируется таблетками) постоянно носит на поясе. Помпа непрерывно производит замер сахара в крови (через постоянно внедренный под кожу датчик) и в зависимости от показаний вводит в организм строго нормированную дозу инсулина. До появления помп инсулин вводился больными самостоятельно с помощью обычных инъекций и, как следствие, приходилось лишь компенсировать уже случившийся дисбаланс: поднялся сахар до критического уровня — сделал угол инсулина — сахар восстановился. И так постоянно до очередного взлета.
...

Бывали дни, когда на конвейере стояли только я и Давид. Когда начинало идти много коробок для ручной погрузки, он разворачивался и уходил в туалет. А когда возвращался, брал роклу (тележка для транспортировки паллетов) и катался по цеху. Или сидел в офисе. В один из дней, у меня лопнуло терпение, и я сказал вайзерам что за такое, в моей стране разбивают лицо. Они сразу пригнали его на рабочее место. Но на следующий день все повторилось. Когда Давиду надоедало работать в таком темпе, он брал несколько коробок с рыбой, и с размаху бросал их. Одну в стену, одну в электрощит, одну в готовый паллет. А после этого, разворачивался и уходил со словами, что он это убирать не будет. Мне приходилось собирать рыбу, скручивать оборванные с датчиков провода, убирать лед. Хотя бы потому, что нужно было как-то ходить. А весь пол был усыпан лососем и льдом. Бывали дни когда он развлекался. Клал руки на движущуюся транспортерную ленту там, где она была в смазке, и когда перчатки становились черными, ходил вокруг готовых паллетов и ставил на белоснежные пенопластовые коробки отпечатки своих ладоней. Интересно, что думали клиенты, получая такой груз в США, Германии или Дубае?

...Иногда, инженеры, забывали закрыть уличные ворота в холодильник. Они оставались открытыми на улицу с пятницы, и в понедельник, зайти в цех было практически нереально. Несколько тонн рыбы протухали, кровь из нее вытекала на пол, и воняла так, что хотелось блевать. Но надо было работать. А офис лихорадочно думал что делать. В итоге, всю эту рыбу пускали на коптильню. Существует масса рецептов с различными пряностями и специями, которые спасали продукт. Тогда начинали морщить носы девчёнки на процессе, которые разделывали её на филе. Самое интересное, что они даже не догадывались почему стоит такая вонь. Но мы, на перерывах, вносили им ясность, и от этого они морщили носы еще сильнее. А инженеры, как ни в чем не бывало, продолжали работать дальше.

...Вообще система работы по часам, очень хороша для опытных работников, которые используют её для того, чтобы выдадвать собственное безделье за полноценную работу. Наш супервайзер, одинокий мужчина, которому не надо было торопиться домой, сидел в офисе до 9 часов вечера. Даже если мы заканчивали работу в 5. Иногда он оставлял кого-то с собой, чтобы те ходили по цеху, протирали роботов, переносили паллеты с места на место, но это было очень редко, и оставлял он только очень приближенных. К тому же в цеху стояли камеры, и долго валять дурака не получалось. А вот в офисе, камеры не было. Супервайзер закрывал окна офиса крышками от пустых коробок, и смотрел порнуху.

...В случае поломки оборудования, инженеры стараются ничего не ремонтировать, как можно дольше. И приходить на вызов, как можно позднее. А потом, они стоят и смотрят, как мы, либо начинаем работать вручную, либо лезем ремонтировать сами. Над каждым окошком, где выходит транспортёрная лента, стоят электрические щиты. У одного, всё время западал выключатель. Все 6 месяцев работы мы били по нему кулаком, и линия включалась снова. Когда супервайзер увидел это, он выругал нас за отношение к оборудованию. Но, когда ему надоело ждать инженеров по 40 минут, он стал делать то же самое. На второй электрощит, толстой струёй, текла вода из кулера (охладителя), который стоял под потолком. Она текла время от времени, когда там переполнялся бачок с конденсатом. Всё что надо было сделать, это прочистить трубку слива, которая висела на стене. Я просил сделать это неделю. Было дико страшно стоять около щита, потому что вокруг всё было мокрое. И в случае замыкания, наверное, засветился бы весь цех, причем вместе с нами. Когда слетала транспортёрная цепь с зубчатого колеса, мы обычно останавливали линию, набрасывали цепь на два зуба, как на велосипеде в детстве, и включали её снова. Устранение неисправности занимало меньше минуты. Инженеры, обычно откручивали все натяжители, снимали с оси зубчатое колесо, вставляли его в цепь, надевали колесо обратно на ось, прикручивали его на место, и натягивали цепь натяжителем. Это занимало порядка 20-25 минут. Если они, конечно, не забывали принести какой-нибудь инструмент. Самое интересное, что я видел, однажды, когда встала линия, пришел инженер, открыл щит, долго смотрел в него, после чего сказал, что починить эту неисправность невозможно. После чего закрыл шкаф и ушел. Мы самостоятельно нашли оборванный провод, скрутили его, и линия заработала снова.
...

Греция любопытна тем, что она всецело приняла воззрения латинской расы, особенно в деле воспитания. Полученные результаты поразительны, и отметить их тем более важно, что еще ни один писатель не обратил на них внимания.

Современные греки, как известно, ни в каком родстве с древними греками не состоят. Современная антропология, подтверждая все исторические данные, показывает, что это короткоголовые славяне, тогда как древние греки были длинноголовые, чего вполне достаточно, чтобы установить между современными греками и их мнимыми предками коренное различие.

В 1851 году, когда Европа столь неловко вмешалась в дело освобождения Греции, последняя насчитывала около миллиона жителей, одну четверть которого составляли албанцы или валахи. Она представляла собой осадок, оставшийся от нашествия всевозможных народов, особенно славян. В ней уже несколько веков не существовало греков в собственном смысле слова. Греция с тех пор, как стала римской провинцией, обратилась в глазах всякого рода авантюристов как бы в источник рабов, куда всякий мог приходить и безнаказанно из него черпать. Простые торговцы уводили из Греции в Рим невольников целыми тысячами сразу. Позже готы, герулы, болгары, валахи и прочие продолжали вторгаться в страну и уводить в рабство ее последних обитателей. Население Греции стало немного пополняться лишь тогда, когда начались вторжения славянских авантюристов -- большей частью профессиональных разбойников. Греческий язык только потому и сохранился, что на нем говорил весь византийский восток. Так как население Греции в настоящее время состоит почти только из славян, то тип древнего грека, увековеченный в мраморе, совершенно исчез. Знаменитый Шлиман, с которым я встретился во время одного путешествия в Грецию, обратил, однако, мое внимание на то, что этот тип встречается еще в виде исключения у рыбаков, живущих на многих островках архипелага, вероятно потому, что изолированность и бедность избавили их от нашествий.

Характер современных греков слишком хорошо известен, чтобы на описании его необходимо было долго останавливаться. При слабой воле и малом постоянстве они весьма легкомысленны, подвижны и раздражительны. Они питают полное отвращение к продолжительному напряжению сил, большие любители фраз и речей. Во всех слоях их общественной среды уровень нравственности крайне низок.

Любопытно посмотреть, как отразилось латинское воспитание на таком народе.

Едва избавившись от долгого рабства, которое не могло выработать в них в достаточной степени предприимчивости и воли, современные греки вообразили себе, что возродятся путем просвещения. В короткое время в стране появились 3.000 школ и всякого рода учебные заведения, где самым тщательным образом применялись гибельные программы нашего латинского воспитания. "Французский язык, -- пишет Фулье, -- преподается всюду в Греции наряду с греческим. Наш склад ума, наша литература, наши искусства, наше воспитание гораздо больше гармонируют с греческим национальным духом, нежели такие же данные других народов".
...