Домовладелец Степан Степанович Поплевкин, прозванный за свою любовь к крепким напиткам Стакан Стакановичем, открыл фортку у себя в столовой и ждал полуденного выстрела из адмиралтейской пушки, чтобы приступить к закуске и совершить адмиральский час. Часовая стрелка на стенных часах приближалась уже к двенадцати. Поплевкин проделывал эту церемонию чуть не ежедневно. На столе между тем уже стояли водки разных сортов и обильная соленая закуска. Водки поражали своим разнообразием... Были даже домашние настои на еловых шишках и ореховой скорлупе. Поплевкин ждал выстрела и был уже окружен прихлебателями.
- Иеремия! Готовься к моменту... - проговорил он красноносому тощему человеку в отрепанных брюках и гороховом замасленном пальто. - Да главное - налей рюмки.
- За нами дело не станет, - отвечал тот. - Какое слово будешь сегодня пить?
- "Папу" выпью.
- А я "попа". П-полынная, А-анисовая... Вот твои буквы. П-померанцевая, О-очищенная. Вот это мои буквы.
- Только разве на односложном слове сегодня и остановишься?
- Трезвость и воздержание... По моему расчету, сегодня к вечеру должен статский советник Нагайкин умереть, и мне придется по нем читать. Вчера все доктора от него отказались. Отец Николай маслом его соборовал... - пояснил Иеремия, который был по ремеслу читальщик. - Иван Мироныч, вы какое слово будете пить? - спросил он молодого белокурого чиновника в вицмундире - управляющего в доме Поплевкина.
- Да я так, без слов... - отвечал чиновник. - Я рюмочку или уж много две... Мне еще на службу сегодня идти. Просто очищенной.
- Да ведь вы знаете, что Степан Степанович этого не любит.
- Что такое? - спросил Поплевкин.
- Без слов хочет пить, - сказал Иеремия, кивнув на чиновника.
- Не сметь! Ни-ни-ни... Ни под каким видом!.. Пей, где хочешь, без слов, но у меня в доме нельзя. У меня в доме непременно слово какое-нибудь надо пить. Нет, это правило, закон... Зачем же я после этого всю водочную азбуку на стол ставлю!
- Право, Степан Степанович, мне сейчас на службу надо. Придется бумажки две-три составить и начальнику отделения их подать, а то он все сердится, что я не всегда в порядке.
- Нельзя, нельзя пить без слов! Знаешь, я этого не люблю. Пей коротенькое слово, но все-таки слово.
- Да пей слово "ежъ"... - предложил Иеремия. - Всего из двух букв: Е и Ж; Ъ не считается.
- Да ведь "ежъ" из водок состоит, которых я не люблю.
- Вздор! Отличные водки! - воскликнул Поплевкин. - Е-еловая на еловых шишках и Ж-желудочная. Ну, давай я вместе с тобой "ежа" выпью. Сначала "ежа", а уж потом "папу". Наливай два "ежа".
- Готово-с... - отвечал Иеремия.
- Сейчас выстрелит пушка, - сказал Поплевкин и схватился за грудь.
- Фу, как сердце замирает. И приятное ожидание этого выстрела, да и тревожное. Грянула пушка.
- Слава Богу! Дождались... - проговорил Иеремия.
- Приступай, приступай и пей своего "попа". Нечего зря-то растабарытывать, - торопил его Поплевкин, проглатывая с управляющим по рюмке буквы Е, то есть еловой водки, и прибавил: - А славно, когда вонзишь в себя первую. Как бы это приятно было, ежели бы все первые рюмки пить. Чтоб и вторая была первой, и третья, и четвертая.
- По-моему, вторая-то лучше. Первая кровь по жилам разгоняет, а вторая уже согревает, - отвечал Иеремия.
- Закусывайте, ребята, скорей семгой, да и вторую букву пора пить, - торопил Поплевкин. - Ну, что, какова еловая-то? - спросил он управляющего. - Еловая для перемены отлично.
- Смолой отдает и горечь.
- Это-то и хорошо. Зато никогда чахотки не будет. Водка на еловых шишках от чахотки спасает. Не веришь? Да доктора нарочно еловую и сосновую смолу слабогрудым прописывают. От смольного запаха человек крепчает. Вон дьякон Нафанаил ко мне ходит, так тот у меня слово "человеколюбие" пьет. А отчего? Потому что в "человеколюбии" три Е. Ведь ять-то у нас принято за Е считать.
- Неужели он все "человеколюбие" может выпить? - удивился управляющий. - Ведь это слово состоит из... че-ло-ве-ко-лю-би-е - сосчитал он и сказал: - Да, из тринадцати букв. Значит, тринадцать рюмок.
- Что ж удивительного? - спросил хозяин. - Я сам очень часто пью за завтраком слово "благочестие". Тоже из одиннадцати букв. А ты сравни меня и Нафанаила. Ведь я перед ним сосулька. Ко мне фельдшер Скипидаров из больницы ходит, так тот не только "человеколюбие" у меня пил, а даже слово "человеконенавистник". "Человеконенавистник" - то почище "человеколюбия" будет. В "человеконенавистнике" девятнадцать букв - значит, девятнадцать рюмок смеси.
- Амос-Амосыч хорошо пьет, - заметил Иеремия.
- Какое! Какой он питух! Он раз "Навуходоносора" за завтраком выпил, да и то лыка не вязал, - махнул рукой хозяин. - Однако не будем тратить золотого времени, покончим наши хмельные слова. Иван Мироныч! Буква Ж, Иеремия! Наливай нам желудочной!
- Вам желудочной, а себе, так как я "попа" пью, то по второй на букву О-очищенной. Будьте здоровы!
Все чокнулись и выпили.
- А уж теперь, Степан Степаныч, меня отпустите, - проговорил управляющий. - Ей-ей, в департамент надо. И так уж опоздал.
- Выпей еще одно словечко. Ну, выпей "око". Две очищенные и одна на костянике. Отличная водка на костянике.
- Помилуйте, ведь это три буквы. Нет, уж увольте.
- Черт с тобой... Ступай...
Управляющий откланялся.
- Приходи вечером. У меня один интендант обещался быть. Этот в течение вечера два слова выпивает: "его превосходительство". Вот питух, так питух! Ведь в "его превосходительстве" двадцать одна рюмка заключается...Раз даже "его высокопревосходительство" выпил. Кончить-то кончил благополучно, но на последней букве свалился и заснул. Ведь шутка сказать: двадцать семь букв! Ну, Иеремия! Я буду "папу" пить, а ты кончай своего "попа", да можешь со мной за компанию слово "нос" выпить. Всего три рюмки... - хлопнул Поплевкин красноносого человека по плечу и потащил его к столу.

(Николай Александрович Лейкин (1841-1906))

=================================

ВОДОЧНАЯ АЗБУКА - набор водок на все буквы русского алфавита, В старину многие хлебосольные помещики считали престижным иметь такой набор в своем погребе, чтобы угостить гостя по его выбору водкой на любую букву алфавита. Бывало, во время застолий устраивалось своеобразное развлечение, состоявшее в том, что в рюмку наливали по нескольку капель разных водок, а затем предлагали гостю выпить и угадать по списку «азбуки», что было налито. Один из вариантов «водочной азбуки» тех времен выглядит так: «Анисовая», «Березовая», «Вишневая», «Грушевая», «Дынная», «Ежевичная», «Желудевая», «Зверобойная», «Ирговая», «Калиновая», «Лимонная», «Малиновая», «Ноготковая», «Облепиховая», «Перцовая», «Рябиновая», «Смородиновая», «Тминная», «Укропная», «Фисташковая», «Хренная», «Цикорная», «Черемуховая», «Шалфейная», «Щавелевая», «Эстрагонная», «Южная», «Яблочная».

Архив:

Nov2008   Oct2008   Sep2008   Aug2008   Jul2008   Jun2008   May2008   Apr2008   Mar2008   Feb2008   Jan2008   Dec2007   Nov2007   Oct2007   Sep2007   Aug2007   Jul2007   Jun2007   May2007   Apr2007   Mar2007   Feb2007   Jan2007   Dec2006   Nov2006   Oct2006   Sep2006   Aug2006   Jul2006   Jun2006   May2006